Saturday, May 16, 2015

Golightly und Hotzenplotz - Namen in Romanen

http://www.onomastik.com/magazin/golightly-und-hotzenplotz-namen-romanen.php

Literarische Namen














Wenn Eltern einen Namen wählen, können sie nur Mutmaßungen darüber anstellen, ob die kleine Lilly als erwachsene Frau heiter und immer noch ein bisschen süß sein wird, so wie es zum verspielten Klang des Namens passt. Es gibt auch keine Garantie, dass aus dem Säugling Alexander einmal ein breitschultriger, energischer Mann wird, der an Alexander den Großen erinnert. Dieses Problem stellt sich für Romanautoren nicht. Sie wissen, welches Bild von ihren Helden und Heldinnen sie ihren Lesern vermitteln wollen.
Dennoch, es ist keine einfache Aufgabe, stimmige Namen für die Haupt- und Nebenfiguren eines Romans zu finden. Denn der Name sollte nicht nur im Hinblick auf die Charaktereigenschaften und das Äußere der literarischen Figur passen, auch was das Alter, die soziale und regionale Herkunft betrifft, haben Namen Signalwirkung.

Denken Sie einmal an die Protagonisten und Antagonisten des letzten Romans, den Sie gelesen haben. Die Wahrscheinlichkeit ist groß, dass Sie aus dem Namen einer oder mehrerer Romanfiguren einen Teil der Hintergrundgeschichte und/oder der Charaktereigenschaften der betreffenden Figur schließen konnten, bevor Sie im Text die entsprechenden Informationen erhielten.
Dabei geht es nur am Rande um die denotative, also die feststehende, unveränderliche Bedeutung eines Namens. Diese ist im Laufe der Zeit bei den meisten Vornamen verloren gegangen. Wer weiß schon, dass der beliebte Mädchenname Melanie aus dem Griechischen stammt und „die Schwarze“ bedeutet? Oder dass der verbreitete Name Justus seinen Ursprung im lateinischen Wort iustus hat, was „gerecht“ heißt? Stattdessen haben sich viele Namen im Laufe der Zeit mit konnotativen Bedeutungen aufgeladen. In ihnen schwingen, meistens völlig unabhängig von der denotativen Bedeutung, Informationen mit, die wir bewusst oder unbewusst erfassen, wenn wir einen Namen hören oder lesen.

Fundgrube Buddenbrooks 

Ein anerkannte Meister der Namensgebung von Romanfiguren ist Thomas Mann. Die Namen in Manns Gesellschaftsroman „Buddenbrooks“ zeigen deutlich, dass der Autor sowohl die klassenspezifische Signalwirkung bestimmter Namen beachtete als auch die Tatsache, dass bereits im 19. Jahrhundert Namensmoden existierten.
So trägt der Patriarch der Familie den Namen "Jean Buddenbrook", was der Tatsache geschuldet ist, dass in den 30er Jahren des 18. Jahrhunderts frankophile Namen in Mode waren. Die Nachkommen von Jean heißen "Johann", da zum Zeitpunkt ihrer Geburt wieder die deutsche Namensvariante üblich war.
Außerdem war Thomas Mann offensichtlich bewusst, dass auch im 19. Jahrhundert klassenspezifische Namen existierten. Dem Wortführer der Rebellen der 1848er Lübecker Revolution gab Mann den Namen "Corl Smolt". Sowohl die niederdeutsche Form als auch die Bedeutung des Nachnamens – Smolt für Schmalz – weißt den Revolutionär als Mitglied der Unterschicht aus. Auf der Gegenseite tritt der Senator "Leberecht Kröger" den Rebellen entgegen. Betrachtet man die typischen Namen der Mitglieder unterschiedlicher Gesellschaftsschichten jener Zeit, deuten bereits Krögers Vor- und Nachname darauf hin, dass er der Sohn wohlhabender Eltern ist. Zudem ist "Leberecht" einer der in der Literatur verbreiteten "sprechenden Namen", durch die auf das innere Wesen oder auf äußere Merkmale der Figur hingewiesen wird. Dabei kann die Anspielung wie bei "Leberecht" offensichtlich sein oder aber sehr subtil und demnach von den Lesern mehr oder weniger große Anstrengungen bei der Interpretation verlangen.

Klang macht den Charakter 

Ein bekanntes Beispiel für einen sprechenden Namen ist „Holly Golightly“, die Protagonistin aus Truman Capotes unter dem gleichen Titel verfilmter Novelle „Frühstück bei Tiffany“. Der VornameHolly heißt seiner denotativen Bedeutung nach „Stechpalme“. Da die Pflanze im angelsächsischen Sprachraum als Weihnachtsschmuck verwendet wird, ist der Name in dieser Hinsicht positiv besetzt. Dennoch dürfte die denotative Bedeutung bei der Wahl des Autors nicht entscheidend gewesen sein.Holly klingt für die meisten Menschen heiter und verspielt. Dieser Klang ist es, der die leichtlebige, ein bisschen unmoralische Heldin charakterisiert. Zusätzlich wird Holly sehr offensichtlich durch ihren Nachnamen „Golightly“ gekennzeichnet, der frei übersetzt „Nimm’s leicht“ bedeutet.

Besonders in Kinderbüchern sind sprechende Namen verbreitet. So vermittelt der Name von Otfried Preußlers „Räuber Hotzenplotz“ lautmalerisch das Bild des tollpatschigen, letztlich harmlosen Banditen, der durch den Wald stapft.

Brüche können ein Hinweis sein

Eine Möglichkeit der Charakterisierung ist auch die bewusste Wahl eines Namens, der nicht stimmig ist. Auf diese Weise entsteht ein Bruch, der die Leser irritiert und zu einer Interpretation herausfordert. Sehr offensichtlich ist dies bei einem streitsüchtigen alten Mann namens "Friedbert" oder einer leichtlebigen Heldin mit dem grundsolide wirkenden Namen "Anna". Solche Brüche können auch wesentlich subtiler als in den obigen Beispielen gestaltet werden.

Ein Vorname, der nicht zur Herkunftsfamilie der Romanfigur passt, kann darauf hindeuten, dass diese Figur durch bestimmte Eigenschaften „fremd“ in der Familie ist. Möglicherweise weist ein unpassender Name auch auf eine Information hin, die erst im Lauf des Romans enthüllt wird. Der Namensträger entstammt vielleicht einem Seitensprung der Mutter. Oder die zwanzigjährige Heldin mit dem altmodischen Namen Adele wurde nach einer Urgroßmutter benannt, deren Schicksal sich noch in der Gegenwart auf die junge Frau auswirkt

Und dann gibt es noch die höchst persönliche Reaktion von Lesern und Leserinnen auf bestimmte Namen, die Autoren kaum vorhersehen können. Eine befreundete Autorin von Unterhaltungsromanen berichtet, sie höre gelegentlich von Lesern, dass diese allein wegen des Namens Probleme mit der Hauptfigur haben, und zwar weil sie eine oder mehrere Personen gleichen Namens kennen, die sie unsympathisch finden. Manche Leser stören sich auch massiv daran, dass eine der Romanfiguren ihren eigenen Namen trägt, obwohl sie sich mit den Handlungen und Gedanken der Figur nicht identifizieren können. Diese rein persönliche und sehr emotionale Reaktion auf bestimmte Namen könnten Autoren nur vermeiden, indem sie besonders seltene Vornamen für ihre Protagonisten wählen – was wiederum eine Signalwirkung im Hinblick auf die soziale und/oder regionale Herkunft hätte. Deshalb hat die betreffende Autorin beschlossen, dass sie und ihre Leser mit diesem speziellen Problem eben leben müssen. Schließlich gibt es bei der Benennung von Romanfiguren auch so schon genug zu beachten ...

ANS Panel at the Modern Language Association Conference

http://www.americannamesociety.org/conferences/

January 7-10th, 2016 in Austin, TX 
Reprinted by permission of the copyright owner, the Modern Language Association.
Conference Information
The panel will include the following three papers:
Names in the Literary Workplace
1. Jonathan Rey Lee, Independent Scholar, “Linguistic Imperialism in Doctor Doolittle”
2. Candace Caraco, Notre Dame of Maryland University, “Screen Names: Names and the Limits of the Human in Don DeLillo’s The Body Artist”
3. Chris De Vinne, “Naming and the Work of Revolution: Julia Alvarez’s In the Time of the Butterflies”

American Name Society Annual Meeting


January 7-10th, 2016 in Washington, D.C.
LSAlogocmyk (1)
In conjunction with the Linguistic Society of America, the ANS meets once a year for paper presentations, panel discussions, and general comradery over food and drinks.
  • Call for papers open until July 1, 2015
  • Registration information available in October 2015
Call for Papers – Deadline July 1, 2015.
Papers in any area of onomastic research are welcome. Proposals should include a précis of no more than 500 words, as well as a 100-word abstract for publication in the meeting programs. Presenters who may need additional time to secure international payments and travel visas to the United States are urged to submit their proposal as soon as possible.
Please send proposals by e-mail attachment using the ANS 2016 Author Information Sheet to Ms. Carol Lombard at ans.abstracts[at]gmail.com and include “ANS Proposal” in the subject line. All proposals will be subject to blind review. Official notification of proposal acceptances will be sent on or before August 31, 2015. All authors whose papers have been accepted must be currentmembers of the ANS and need to register with both the ANS and the Linguistic Society of America. Please feel free to contact Ms. Lombard if you have questions.

Naming Places Session at the International Conference of Historical Geographers

http://conference.rgs.org/ICHG/16

http://www.ichg2015.org/

International Conference of Historical Geographers 2015


Naming places
TimetableMonday 06 July 2015, Timeslot 2 (11:30 - 13:15)
Session abstractThis session brings together papers concerned with the mapping of place-names, including both historical studies of topynmic mapping and contemporary reconstructions of place-names in Europe and Palestine. It also addresses the politics of place-naming, notably in postcolonial contexts within India and China, exploring the relationship between place names and regional and national identities.
Contact the conference organisers to request a change to session or paper details: admin@ICHG2015.org

Mapping forgotten place names: a cartographic reconstruction of a medieval monastic estate in the Buzău Region, Romania
Cezar Buterez (University of Bucharest, Romania)
Theodor Cepraga (University of Bucharest, Romania)
Alexandra Brezoi (University of Bucharest, Romania)
The South-Eastern Carpathians gave shelter to one of the largest monastic centers of Eastern Orthodoxy in Romania, continuously operating with certainty between the sixteenth and nineteenth centuries. The first hermitages were concentrated around a vast complex of earlier rock-hewn vestiges. Focusing on the Buzău region, this paper attempts to examine the spatial dimensions of the first estates recorded in historical documents that came to be donated to the monasteries. These donations symbolically marked the passing from anchoritic to coenobitic organization, thus generating the first landownership conflicts that the monasteries had to face. The paper investigates the delimitation of one medieval estate, through a cartographic reconstruction of its boundaries using the toponymy of the original landmarks, historical documents and GIS. Finally, the paper explains the importance of the findings to the historical geography of the Buzău region.
Attributive structures of exonyms and endonyms and their position in Czech landscape
Michal Semian (Charles University in Prague, Czech Republic)
Jaroslav David (University of Ostrava, Czech Republic)
Exonyms – i.e. toponyms of the type Rakousko, Benátky [Austria, Venice] – were introduced to the Czech landscape (along with endonyms) in medieval times. In the 19th century a new, specific application of exonyms/endonyms began to appear, and it is this development that forms the focus of the present article. Such words began to feature in attributive structures of the type český, pražský [Czech or Bohemian, Prague’s] + exonym/endonym; many of these structures came into widespread use referring to areas whose boundaries were unclearly delineated or defined, or they served the purposes of marketing and advertising. In the 1920s and the 1930s the golden age of introducing such structured toponyms into Czech landscape came to its end and many of these names were forgotten in the following decades, while only few of them have found their way into general public consciousness or even among institutionalized place names. In the 1990s, the growing influence of a “new” European regionalism and the formation of new territorial entities was accompanied by a revival of some old regional identities – and, in turn, by a revival of their names. In this study we would like to examine, whether this was also the case of attributive structures with exonyms/endonyms. The analysis presented in this article is based on the SYN PUB component of the Czech National Corpus aiming to offer an insight into the reasons underlying the use of such structures in contemporary journalism and advertisement.
Scriptural Geography and Revolutionary Toponymy: Kiepert's Holy Land Maps after Robinson and Smith
Haim Goren (Tel-Hai College, Israel)
Bruno Schelhaas (Leibniz Institute for Regional Geography, Germany)
The study of the Holy Land provides a unique opportunity to examine nineteenth-century research practices. Defined geographically, its ancient history influenced both its subsequent development and its modern study. Its 'rediscovery' in the nineteenth century involved fieldwork as well as intensive use of sources including the Scriptures, historical works and pilgrim's descriptions. The American theologian Edward Robinson and the ABCFM missionary Eli Smith travelled in the Holy Land in 1838 and 1852. Their pioneering research, methodological toponymy, and detailed reconstruction of Biblical Geography was accepted by contemporaries; it has up to now an outstanding position within the subject. The first voyage yielded a detailed three-volume work, published simultaneously in German and English. It includes various maps drawn by the young German cartographer Heinrich Kiepert, establishing a new narrative within the historic-geographical discourse on the Holy Land. Smith was the local language and people expert, Robinson executed the research method, combining geographical information with the historic. Kiepert visualized their work, using the most advanced cartographic skills. This example demonstrates a very effective co-operation of three specialists. At the same time they were part of an international and interdisciplinary network.
The spatial politics of street naming in Shanghai: 1845-1949
Wenchuan Huang (National Dong Hwa University,Taiwan)
Place names are founded on people’s identification and recognition of places. In the process of naming, people are both constructing identity of place and showing their specific cultural value. Place names change over time, reflecting the changing intentions of different rulers. They contain both symbolic meanings and spatial orderings which provide legitimacy to political elites. Shanghai, situated on the banks of the Yangtze River Delta in East China, has evolved over time from a coastal fishing village into the largest metropolis in China. In the century after 1840, Shanghai was the principal port for Western colonialists and later came under the Japanese occupation. After liberation, it was transformed and governed by Nationalist Party and Communist Party. Shanghai has experienced a succession of political regimes: the colonial period (1845-1943), the withdrawal of settlements in 1943, the Sino-Japanese war and the coming to power of the Communist party in 1949. In each phase the interersts of different ruling elites have been reflected in the renaming of the city’s streets. This paper will use the concepts of spatial politics and critical theories to examine the procedures of the naming and renaming of streets in Shanghai city and to demonstrate street naming as the illustration of state power over its spatial politics.
Recovering the lost self: identity assertion through the politics of naming places in Colonial and postcolonial India
Gloria Kuzur (Jawaharlal Nehru University, India)
Swagata Basu (SSV PG College, Hapur, India)
India’s postcolonial condition involved the interrogation of colonial hegemonic constructions from a variety of positions by a number of actors. The naming and re-naming of places necessarily involves assertion and contestation. The colonizers used this technique to ‘know’, ‘construct’ and to ‘rule’ places, assigning identities which facilitated the appropriation of spaces. India’s perception of modernity was completely different from that of the colonisers and its articulations appeared in various forms. The three most prominent positions are that of right-wing ideologues asserting civilizational identity; the Nehruvian centrist model along with the Left discourses of anti-colonial, secular democratic space; and finally, post-1977, a plethora of newer regional bourgeois cultural challenges to Pan -Indian dominance also highlighting the role of unsung ‘heroes’. These processes have been reflected in the process of naming spaces and places. This paper attempts to map the three phases of naming and re-naming of 100 prominent Indian urban centres with special reference to the capital city, Delhi. The discussion highlights the process of contestation in the marking out of places of self and other.

THE PRINCE AND HIS NAMES IN THE 12TH CENTURY

Wednesday, May 13, 2015

2015 International Symposium on Place Names

http://conferences.ufs.ac.za/default.aspx?DCode=732

2015 International Symposium on Place Names:







“Place names, diversity and heritage”

Organised by the IGU Commission/ICA Working Group on Toponymy and the Unit for Language Facilitation and Empowerment, UFS

Protea Hotel, Clarens, Free State Province, South Africa, 16-17 September 2015


 Description: Home page img Tags: Home page img

Announcement

We are proud to announce the next symposium on place names in Clarens, Free State Province, South Africa, 17-18 September 2015, jointly organised by the IGU Commission/ICA Working Group on Toponymy and the Unit for Language Facilitation and Empowerment, University of the Free State (UFS).



Topic of the symposium: “Place names, diversity and heritage”


Spaces obtain meaning because of the role they play in human events or conceptualisations of the world. The descriptions and interpretations of these spaces are intertwined with human objectives and values. These could be determined by prevalent ideologies, whether political, social or cultural. As such, names are artefacts of social, political, cultural and demographic discourses. They importantly also serve as a reflection of identity, both cultural and collective, thereby denoting a range of diversities
Given that society is dynamic and the accompanying determining factors are also in flux, names are sometimes changed to reflect new realities. In other instances they are left unchanged. Nevertheless, toponymic landscapes generally capture to a lesser or greater extent the diversity of their context and also largely relate strongly to the heritage of name givers. For many people changes in place names have a bearing on these aspects. One therefore often finds that orchestrated place name changes become an instrument of legitimation for one section of a society and are therefore being contested by another section of the society. This prompts questions about the management of place names in diverse societies and the role of heritage associated with place names.
This symposium follows on the very recent one held in Rome, Italy (17 – 18 November 2014); and will follow shortly on the ones in Moscow and Rio de Janeiro, both in August 2015. It seeks to specifically investigate the relation between place names, diversity and heritage.
Potential subtopics
This is simply a list of suggestions; papers relating to place names of any kind are welcomed:
  • functions of place names on maps
  • rendering of place names on maps
  • names placement on maps
  • principles for creating new place names
  • place names as expression of time- or space-related identity
  • place name/feature relations
  • motives for place naming
  • place names and administration
  • place names and transportation
  • place names in the cyber world
  • social dimensions of place names
  • historical dimension of place names
  • authenticity and place names
  • place names management
  • place names, multilingualism and language visibility
  • principles for solving place-name conflicts
Those interested in presenting papers or posters are invited to send their abstracts (maximum 400 words in English or Afrikaans) to kongresetfb@ufs.ac.za by 17 July 2015.


Scientific council and paper selection committee
 Theodorus du Plessis (South Africa): Director, Unit for Language Facilitation and Empowerment, UFS

 Peter E. Raper (South Africa): Member of the Steering Board, Joint IGU/ICA Commission/Working Group on Toponymy; Research Fellow, Unit for Language Facilitation and Empowerment, UFS

 Cosimo Palagiano (Italy): IGU Chair, Joint IGU/ICA Commission/Working Group on Toponymy

 Paulo Márcio Leal de Menezes (Brazil): ICA Chair, Joint IGU/ICA Commission/Working Group on Toponymy

 Peter Jordan (Austria): Member of the Steering Board, Joint IGU/ICA Commission/Working Group on Toponymy

 Johan Lubbe (South Africa): Research Fellow, Unit for Language Facilitation and Empowerment, UFS

 Johan Moll (South Africa): Research Fellow, Unit for Language Facilitation and Empowerment, UFS


Keynote
Peter E. Raper (South Africa): Member of the Steering Board, Joint IGU/ICA Commission/Working Group on Toponymy; Research Fellow, Unit for Language Facilitation and Empowerment, UFS

Important dates
  • February 2015: First call for papers
  • May 2015: Second call for papers
  • 17 July 2015: Deadline for submission of abstracts (maximum 400 words)
  • 14 August 2015: Registrations close

Languages of the symposium
English and Afrikaans (interpreting to English will be provided)


Conference fees
To be announced


Conference proceedings
A selection of the papers will be published as conference proceedings in a special edition of the Nomina Africa, accredited journal of the Names Society of Southern Africa.


Queries
Please send abstracts or any enquiries to kongresetfb@ufs.ac.za.


More about the venue
Clarens is a picturesque little town in the foothills of the Maluti Mountains. The symposium will be hosted at theProtea Hotel but there is a range of accommodation alternatives available in town and everything is within walking distance of each other.
The conference fee does not include transport. Clarens is approximately 300km from Johannesburg, Bloemfontein and Durban (3 to 4 hours of driving away). There is no public transport, but delegates could rent a car, shuttle or chauffeur service. Maluti Footprints and Tours provides shuttle services as well as an assortment of tours.
International delegates – information about visa requirements, exchange rates, maps, and so forth
Air travel: Most of the world’s airlines fly to South Africa, mostly directly to the O.R. Tambo International airport at Johannesburg.

Sunday, May 10, 2015

Toponymist / Linguist by Prescient Edge

http://prescientedge.hrmdirect.com/employment/view.php?req=256763&jbsrc=1014



CURRENT OPEN POSITIONS
Prescient Edge offers opportunities for professionals with significant defense and intelligence experience to utilize those skills as part of our team.  

Toponymist/Linguist

Department:Federal-Government Client
Location:McLean, VA
APPLICATION INSTRUCTIONS
Please email your resume in .doc, .docx, .pdf, .txt, .rtf, .html, or .ascii format to the address below. If you wish to enclose a cover letter, please include it in the body of your email message.
LOCATION
Washington, D.C. Metro Area

JOB DESCRIPTION
Prescient is looking for a highly qualified Toponymist/Linguist to support a federal organization. The ideal candidate will have recent and relevant experience supporting the United States Intelligence Community.
Prescient Edge is a Service Disabled Veteran-Owned Small Business in McLean, VA delivering full spectrum intelligence, technology, and security services to corporate, federal, and international clients.  Our current work includes specialized intelligence contracts with the Federal government, as well as due diligence and investigative services for commercial clients.  The Team is comprised of former US Military, Federal Law Enforcement, and Academic leaders, and our working environment is reflective of those top-tier professions.
Responsibilities:
  • Analyze information from the Geographic Names Database (GNDB)
  • Conduct analysis of political geography while providing guidance to non-native linguists and personnel
  • Use native-level language skills to make corrections to original spellings from non-native and native map sources as well as verify the spelling of names and other metadata
  • Apply policies governing the treatment of names from the U.S. Board on Geographic Names (U.S. BGN), the North Atlantic Treaty Organization (NATO), and other related organizations
  • Liaise with Contracting Officer’s Representative and other corporate staff
Job Requirements:
  • Experience with regional toponymy, including language specialization in Russian, Greek, Arabic, Farsi, Korean, French, Spanish, Thai, Albanian, Serbian, Hebrew, Arabic, Japanese, Vietnamese, Indian, Bangladesh, Indonesian, Mandarin Chinese, Uzbek, Pashto, and/or Dari
  • Must have advanced knowledge of geography, cartography, and Geographic Information Systems (GIS)
  • Must have knowledge of computer programs: ArcGIS or GeoMedia Pro and common office software (i.e. Microsoft Office)
  • Must have a Bachelor’s Degree from an accredited university; a Master’s Degree is highly desired
  • Must have a minimum of three (3) years of experience
  • Must have proficient oral and written communication skills as well as the ability to perform under pressure
  • Must demonstrate direct and current knowledge of the mission, structure, and key programs of the USIC
Clearance Level Required – TS/SCI
Salary - Competitive and commensurate with experience
Benefits – Competitive
Schedule – Full Time
Prescient Edge provides equal employment opportunities to all employees and applicants.
APPLICATION INSTRUCTIONS
Please email your resume in .doc, .docx, .pdf, .txt, .rtf, .html, or .ascii format to the address below. If you wish to enclose a cover letter, please include it in the body of your email message.

Friday, May 8, 2015

Onomastics Meaning

Les particules électorales

http://coulmont.com/blog/2015/04/24/les-particules-electorales/

Billet publié le 24/04/2015

Les fichiers nominatifs des candidatures aux élections locales, en France, permettent de repérer des candidates et des candidats portant des “noms à particule”, que j’appelle des “nobles” (même si, je sais…).
J’avais exploré, il y a quelques années, les noms des candidates à la députation. Est-ce que le gradient politique repéré alors (plus de nobles à droite qu’à gauche) est aussi visible lors des départementales ?
Le tableau suivant synthétise les données. Je n’ai enlevé que les “Autres Extrême Droite” qui n’étaient pas nombreux. Là encore, “Monsieur de Puypeu” et “Madame de Horan” sont plus présents à droite qu’à gauche. Le MoDem, présidé par un admirateur d’Henri IV, le FN, qui possède une branche royaliste maurassienne et “Debout la France” (qui n’est pas le groupuscule présidé par Philippe de Villiers, mais qui est un autre groupe à la droite de la droite présidé par Nicolas Dupont-Aignan). Mes nobles de gauche sont, assez souvent, des De Almeida ou des De Souza dont je n’ai pas trouvé la trace dans le Bottin Mondain.

Départementales 2015Nb ManantsNB Particule% Nobles
PartiGauche17600
Régionalistes18500
DVG173630,17
FrontGauche102950,48
SOC2423130,53
RadicalGauche17210,58
PCF150290,6
DIV46540,85
EELV1064111,02
ExtremeGauche8111,22
UDI790121,5
DVD2174371,67
UMP1821321,73
DeboutLaFrance28362,08
FN3727962,51
MoDEM22462,61
Ecologistes(Autres)6822,86

Le gradient politique est maintenu.
Si l’on examine maintenant les 933 000 candidatures aux élections municipales de 2014, nous voilà confrontés à un petit problème. Nombreuses, très nombreuses sont les listes sans affiliation politique. Impossible de produire aussi rapidement la même analyse.
Mais il est possible de repérer l’inégale répartition, sur le territoire métropolitain, des descendants du Second Ordre. Il y a une géographie locale de la noblesse et il est aussi possible de repérer que le Diocèse de Paris compte un bon nombre de prêtres à particule. De la même manière, Paris attire la noblesse. 2,7% des candidats, à Paris, portent une particule, et ce n’est le cas que de 0,3% des candidats du Bas Rhin (j’avoue ne pas avoir considéré les von Kälkechoz comme des nobles). À Versailles même, les candidats à particule représentent plus de 11% de l’ensemble des candidats aux municipales.

noblescandidats-municipales-carte
Voici le TOP 14 des communes de plus de 50 000 habitants ayant la proportion la plus importante de candidats à particule :

Versailles11,6
Paris 7eme secteur11,1
Neuilly-sur-Seine5,6
Paris 16eme secteur4,8
Paris 5eme secteur4,5
Paris 15eme secteur3,9
Vannes3,8
Colombes3,3
Asnières-sur-Seine3,2
Annecy3,1
Sartrouville3,0
Saint-Maur-des-Fossés2,6
Nantes2,6
Boulogne-Billancourt2,5

Il serait sans doute plus utile de travailler à partir de la liste des quelques 3000 noms de famille que l’on trouve dans les annuaires de la “véritable” noblesse, et de distinguer ainsi, parmi les particules, les prétendues et les autres.

Municipales 2014NbManantsNbNobles%Nobles
Communistes4657210,449
PartiGauche181790,493
ExtremeGauche12743660,515
DiversGauche1078716340,584
PartiSocialiste291221820,621
FrontGauche13648910,662
MoDem2829190,667
UnionGauche301562120,698
UDI133081090,812
SansEtiq40300533390,822
Divers859587170,827
Verts5288460,862
DiversDroite14755114650,983
UMP227842621,137
UnionCentre2346311,304
FrontNational199062851,412
UnionDroite208393041,438
ExtremeDroite760151,935

Un dernier graphique : dans les communes où l’on trouve peu de nobles sur les listes de candidats tout comme dans les communes dans lesquelles on trouve beaucoup de nobles sur les listes, le gradient politique est maintenu. Les partis situés à gauche rechignent à la particule.

nobles-listes-municipales

Si l’on s’intéresse aux professions des élus, on retrouvera un gradient social. 4% des élus municipaux qui sont “magistrats” sont nobles. Ce n’est le cas que de 0,2% des élus qui sont “agents subalternes des entreprises publiques”.

Professions% Nobles
Magistrat4,07
Propriétaire3,48
Conseiller juridique3,28
Administrateur de sociétés3,06
Avocat2,95
Grands corps de l’état2,77
Notaire2,11
Homme de lettres et Artiste1,90
Agent d’assurances1,81
Journaliste et autre média1,76
Marin (patron)1,72
Agent immobilier1,69
Industriel-Chef entreprise1,68
Cadre supérieur (secteur privé)1,63
Vétérinaire1,58
Ingénieur conseil1,44
…[coupure]……///…
Salarié agricole0,50
Employé (autres entrep. publiques)0,50
Retraité de l’enseignement0,49
Ouvrier (secteur privé)0,48
Fonctionnaire de catégorie C0,45
Retraité des entreprises publiques0,42
Agent subalterne (entr.publiques)0,20
Source : Fichier des élus municipaux. Calculs B. Coulmont
Licence ODbL © IdeesLibres.org 04/2014, Ministère de l’Intérieur 03/2014
Est « Noble » tout porteur de nom à particule

D’autres documents s’avèrent intéressants : par exemple la liste des parrainages aux présidentielles. Les particules, là encore, sont inégalement réparties entre les candidats. 13% des parrains de Christine Boutin — située à la droite de la droite catholique — portent une particule. Ce n’est le cas que de 0,2% des parrains de Robert Hue, qui se présentait sous l’étiquette du Parti Communiste.

Candidat%Nobles
Christine Boutin13,2
Philippe de Villiers6,7
Jean-Marie Le Pen5,1
Edouard Balladur4,2
Alain Madelin2,8
Nicolas Sarkozy2,4
Jacques Chirac1,9
Jacques Cheminade1,8
François Bayrou1,7
Frédéric Nihous1,6
Jean Saint-Josse1,6
Brunot Mégret1,4
Lionel Jospin1,2
Ségolène Royal1,2
Corinne Lepage1
Daniel Gluckstein1
Arlette Laguiller0,6
José Bové0,6
Olivier Besancenot0,5
Christiane Taubira0,4
Marie-George Buffet0,4
Dominique Voynet0,2
Gérard Schivardi0,2
Noël Mamère0,2
Robert Hue0,2
Jean-Pierre Chevènement0

Подступеньки, Плюк и Манеж: тайные места главного вуза страны


http://www.m24.ru/articles/64807?attempt=2

25 января МГУ исполняется 260 лет. Обозреватель M24.ru Алексей Байков вспомнил легенды Университета и изучил тайные места главного вуза страны. 

Фото: ТАСС/Сергей Савостьянов


В каждом городе и в каждой веси есть два сорта местных достопримечательностей. Одни показывают туристам: "Посмотрите налево... А теперь направо", другие же предназначены исключительно для своих. Как правило в этих маленьких церквушках, обыкновенных на первый взгляд домах и незаметных кафешках нет ничего особенного, если не знать стоящих за ними историй. То же самое и с МГУ: есть места, мимо которых случайный посетитель пройдет и не обратит решительно никакого внимания. Но именно о них и рассказывают легенды первокурсникам. Вот несколько таких историй.

Памятник Отцу-основателю

Ломоносовых в МГУ, как известно, имеется целых две штуки. Первый сидит посреди старого университетского комплекса у крыльца журфака на Моховой, а второй стоит между физфаком и химфаком и с удивлением глядит бронзовыми глазами-пуговицами на проспект своего имени и новое здание Фундаментальной библиотеки.

Ломоносов с Моховой оставил отпечаток своей туфли на всей истории советского неформального движения. В конце 60-х вокруг него располагался знаменитый "Психодром" - первое место тусовки советских хиппи. 1 июня 1971 года, в День защиты детей, КГБ выманило "волосатых" на фальшивую демонстрацию против агрессии США во Вьетнаме, где большинство из них благополучно повязали, после чего "Псих" разбежался по всей Москве.

Фото: ТАСС/Сергей Савостьянов


Что же касается памятника на Воробьевых горах, то с ним связано множество "внутрикорпоративных" примет и ритуалов.

Во-первых, имеет место вечный спор между физиками и химиками - к чьему факультету все-таки ближе Михайло Васильевич? Дело в том, что памятник стоит точно на оси симметрии, идущей сквозь всю территорию МГУ, и служит как бы пограничным столбом, разделяющим территорию парка на земли физфака и химфака. Кроме того, великий ученый немало сделал для обеих наук, так что вопрос о территориально-факультетской принадлежности основателя Универа только кажется праздным.

Как только не измеряли: рулетками, школьными линейками, спичечными коробками и даже лазерный дальномер использовали. В коробках получалось, что Ломоносов ближе к химфаку на 4 штуки, а лазер наоборот показал что памятник стоит на 34 см ближе к физикам. Согласно последним научным данным, памятник все же стоит на 3 метра ближе к химфаку, но зато на три градуса развернут в сторону физфака. В конце концов, оба факультета утешаются тем, что Ломоносов стоит спиной к ректорату.

Также существует смешная и неприличная легенда для первокурсников: в день, когда диплом факультета X (нужное подставить, чаще всего это геофак и филфак) получит девственница, бронзовый Ломоносов повернется лицом к главному зданию. Бытуют и ее вариации вариации вроде: "в день, когда все курсы физиков сдадут сессию с первого раза и без единой комиссии...", ну и так далее… 

Фото: ТАСС/Федор Савинцев


Разумеется, существует традиция вытворять с памятником всевозможные непотребства во время Дней физика и химика. Как правило, Ломоносову повязывают на шею шарф любимой футбольной команды, одевают на него специально пошитую для этого огромную футболку с эмблемой факультета или же при помощи суперклея лепят ему на голову милицейскую фуражку. На следующее утро университетские дворники, матеря студентов на чем свет стоит, устраняют последствия игрищ молодецких.

"Плюк"

В кино – название пустынной планеты, на которой происходит большая часть действия культового фантастического фильма "Кин-дза-дза". В неформальной МГУ-шной топонимике это имя некоторое время носила крыша физического факультета. В основном "Плюк" служил местом для факультетских посиделок с алкоголем, но в истории остался как первая точка, где собирались московские толкинисты. Согласно легенде, выгнали их оттуда после того, как в ответ на просьбу одного из профессоров вести себя потише кто-то совсем уж заигравшийся в Средиземье завил: «Как смеешь ты, смертный, так разговаривать с высокорожденным эльфом». Обидевшись на столь явные проявления расовой дискриминации - профессор пошел с докладной в деканат, и эльфам пришлось искать себе новое место.

С крышами физфака и химфака был связан еще один ритуал межфакультетского противостояния. В День физика или День химика группы отчаянных смельчаков пытались водрузить флаг своего факультета на крыше у оппонентов, а те, соответственно, стремились всячески им в этом помешать. По свидетельствам участников, со стороны все это напоминало соревнования по регби с препятствиями.

Манеж и Гастроном За Углом

Манеж… о, сколько в этом звуке для сердца студиозуса слилось! А предыстория такова: в начале 90-х руководство МГУ слегка полиберальничало в отношении алкоголя и разрешило нескольким студенческим столовым торговлю пивом в розлив. Кроме того, в гастрономе-стекляшке рядом с улицей академика Хохлова поставили столики, так что все купленное в местном вино-водочном отделе теперь можно было употребить, практически не отходя от кассы. Но гастрономовский "стояк" был слишком маленьким, мест за столиками хватало не всем, поэтому в теплое время года буйное студенчество выплескивалось на "полки" расположенного через дорогу от гастронома Большого физкультурного манежа. Построенный по античному образу Манеж стоит на огромном цоколе, внутри которого располагаются раздевалки, душевые и технические помещения. За счет разницы между площадью цоколя и площадью самого здания с каждой стороны получились замечательные каменные "карманы", в которые можно было сесть и выпивать со всеми удобствами.

На протяжении почти десяти лет Манеж был своеобразным клубом межфакультетского общения. Только там за купленным в гастрономе ящиком пива могли сойтись историк, физик, филолог, химик и почвовед. Там встречали и теряли любовь, помогали с курсовыми и дипломами, ругались и мирились, давали книги на почитать и диски на поиграть, делали научные карьеры, начинали стартапы, искали и находили работу или товарищей для турпохода. В общем, Манеж - имя не места, но целой эпохи в жизни МГУ.

В Музее Москвы открылась выставка к 260-летию МГУ


В конце концов "манежная вольница" изрядно надоела ректорату, и с 2000 года со студенческим пьянством начали бороться всерьез. Для начала запретили торговать спиртным в Гастрономе За Углом. Студенты стали закупаться на оптовом рынке, располагавшемся на том месте, где сейчас построили новое здание фундаменталки, и в заезжавших на территорию кампуса автопалатках – "тонарах". Тогда ректорат издал приказ, запрещавший торговлю спиртными напитками на всей территории МГУ, прикрыл торговлю разливным в столовых и потребовал от московских властей ликвидировать "оптовку". Цоколь Манежа стали заливать какой-то гадостью на основе смазочного масла, чтобы на нем не сидели.

У Гастронома За Углом была отдельная невеселая судьба. В связи с начавшейся кампанией против алкоголя на территории кампуса его сдали в аренду сети Cafemax. Вместо полезного объекта социальной инфраструктуры появилось никому не нужное интернет-кафе и кофейня с безумными ценами. Жители ГЗ (а это не только население общаг, но и семьи преподавателей и сотрудников Университета) постоянно жаловались на то, что даже за самыми банальными продуктами теперь приходится ходить пешком к метро или к магазинам на площади Индиры Ганди, но ректорат их проблемы не волновали. Помогло, как всегда в таких случаях, более высокое начальство: в 2008 году в Cafemax крепко избили сына тогдашнего замглавы МВД, студента экономического факультета, и заведение тут же прикрыли. Теперь там снова гастроном, а вот продают ли в нем спиртное, как в старые добрые времена, - не в курсе.

Фото: ТАСС/Сергей Савостьянов


"Сачки"

Как известно, оба гуманитарных корпуса МГУ изначально не были учебными зданиями. Их проектировали и строили как гостиницы для ученых, приехавших на научные конференции, – отсюда и коридорная система и теснота в семинарских аудиториях. В каждом здании было сделано по два вестибюля с гардеробными: большой и малый. В больших вестибюлях было по вешалке с каждой стороны, но работала почему-то всегда только одна. Все остальное пространство оккупировали студенты со стаканчиками чая и кофе (некоторые, впрочем пили из них далеко не чай).

Тусовка на "сачках" существовала еще в советские времена – тогда там можно было не только потрепаться и склеить симпатичную студентку, но и достать себе фирменные джинсы или альбом западной рок-группы. "Сачок" также был неким пограничным пространством, в котором обитатели гуманитарных корпусов могли встречаться с гостями из внешнего мира, а родители абитуриентов с трепетом ждали объявления результатов вступительных экзаменов. Дальше уже сидели охранники, которые пропускали внутрь только счастливых обладателей синих книжечек с оттиснутым серебром силуэтом ГЗ. Одно время даже выходила независимая студенческая газета "Сачок", правда, о ней что-то давно ничего не слышно. 

Фото: ТАСС/Игорь Кубединов


Малый "сачок" первого гума был известен еще и тем, что там произошло одно из самых жестоких убийств в истории МГУ. На самом деле красавица, учившаяся на третьем курсе Философского факультета, была ранена своим сошедшим с ума поклонником не в самом здании, а на аллее рядом с Вечным Огнем, но как-то сумела доползти до малого "сачка", где истекла кровью. 

Вообще-то свои аналоги "сачков" были на каждом факультете, например, знаменитое "Подкоровье" на биофаке – рекреация, располагавшаяся рядом со входом в Большую биологическую аудиторию со стороны галерки. Название получила из-за висевшей там огромной картины с пасущимися коровами, принадлежавшей кисти какого-то классика соцреализма.

"Подступеньки" и "шпилька"

Правда о подземельях главного здания доступна лишь немногим посвященным – тем, кому повезло во время студенческих пьянок познакомиться с нужными людьми и упросить их взять с собой, тем, кто не испугался темноты, грязи и гнева ректората (в свое время пойманному в системах подземных коммуникаций грозило отчисление без разговоров). 



Для прочих смертных существуют городские легенды вроде "озера жидкого азота, на котором держится все ГЗ", "пятнадцати этажей вниз", "подземных ходов до Раменок, Метро-2 и до Кремля", "секретного хранилища, в котором лежит золотая статуя Сталина" и прочая, прочая, прочая.

На самом деле подвалы ГЗ состоят всего из двух подземных этажей, уходящих на глубину порядка -17,85 метра. Все. Никакого секретного третьего уровня там нет, как и четвертого с пятым.

К уровню "П1" относятся подвалы ГЗ и факультетов, служебные помещения, тепло- и электроцентраль. "П2" - это штаб гражданской обороны ГЗ, бомбоубежище и бывшая радиологическая лаборатория. Уровень "П-2" расположен под зонами "А", "Б" и "В" и за пределы ГЗ не выходит. Сама система подземных коммуникаций также практически вся строго ограничена территорией МГУ.

"Интервью": Виктор Садовничий - о праздновании 260-летия МГУ
Когда-то все это и впрямь имело военное значение, но уже в 70-х штаб и лабораторию вывезли, после чего опустевшее убежище стало эксплуатироваться всеми факультетами по принципу "все вокруг колхозное", в том смысле что каждый завхоз по мере сил тащил туда барахло, для которого в родных хранилищах места не хватало, а выбрасывать было жалко или нельзя. Чего только там ни находили студенты: физические приборы, коллекции минералов, старинные медицинские носилки, костюмы химзащиты и противогазы, эталонные радиоактивные элементы для калибровки дозиметров в бетонных контейнерах со стальными ручками...

Самым культовым местом во всей МГУшной подземке, безусловно, считаются "Подступеньки" - огромный подвал под клубным входом ГЗ. Попадали туда как правило либо через уровень "П1", просочившись сквозь незаметную дверку в холле ГЗ, либо через один из люков теплоцентрали. Высшей степенью крутости считалось добраться до "Подступенек" без использования фонарика или иных источников постоянного света. Лишь иногда, в самых сложных местах можно было помогать себе чирками зажигалки.

Фото: ТАСС/Сергей Фадеичев


У "Подступенек" есть две достопримечательности: во-первых там растут сталактиты и сталагмиты, как в настоящих пещерах, а во-вторых, в дальнем углу там копится огромная пирамида пустых бутылок из-под вино-водочных продуктов, распитых в этом месте студентами. По слухам, самые нижние сосуды датируются аж 1972 годом – вот уже сколько лет существует сей подземный "клуб для своих", и традиция все никак не прерывается, несмотря на героические усилия ректората в этом направлении.

Попасть на самую верхушку ГЗ еще сложнее. Из расположенного наверху Музея землеведения туда не пройти – можно выйти максимум на балкон завершающего барабана. Путь на саму "шпильку" начинается на 28-м этаже, где надо сесть в специальный лифт с кодовым замком. На выходе вас уже будет ждать компетентный товарищ в военной форме.

На самом деле вахту там несут метеорологи, техническая служба МГУ, ФСБ, ФСО и даже Государственная фельдъегерская служба Российской Федерации. В свое время шпиль как одна из самых высоких точек Москвы был важным элементом ПВО города. С появлением загоризонтных РЛС потребность в размещении антенн радаров на головокружительной высоте отпала, и "шпильку" стали использовать для спецсвязи и прослушивания китайского посольства. В 90-х ненадолго наступили "смутные времена" - именно к этому периоду и относится большинство историй о самовольных залазах туда диггеров и просто любопытствующих студентов. А в 2000-х все опять взяли в оборот, закрыли на замки и поставили злую охрану. Известно, что там держат свою аппаратуру все работающие в Москве операторы сотовой связи и что после пожара в Останкине все основные федеральные телеканалы использовали аппаратуру "шпильки" для трансляции своего сигнала.

Фото: ТАСС/Сергей Савостьянов


Если вам удастся договориться с охраной о небольшой экскурсии, то дальше вас поведут по длинной винтовой лестнице, которая заканчивается на техническом 34-м этаже. Оттуда поднимаетесь на 35-й и выходите на крышу "короны" ГЗ, из которой, собственно, и торчит шпиль. Затем входите уже в саму иглу - впереди вас ждут лестницы, лестницы и еще раз лестницы. Одолев последнюю, вы, наконец, попадете на маленький (всего 1,5 метра в диаметре), безжалостно раздолбанный ветром и временем балкончик, который располагается уже под самой звездой. С такой высоты могучие сталинские корпуса МГУ выглядят спичечными коробками, а Ломоносов – детским оловянным солдатиком.

Отсюда путь ведет уже внутрь самой звезды, стенки которой сделаны, кстати, не из металла, как многим кажется с земли, а из желтого стекла. Внутри звезды целых три этажа, на каждом луче имеется по небольшому балкончику с поручнями, а заканчивается это дело еще одной огромной старинной антенной.

Тех, кто побывал на самом верху, можно пересчитать по пальцам двух рук. Последней была экспедиция каких-то руферов, которых по доброте душевной пустили ФСОшники, их фотосессия сейчас гуляет по всему интернету.

Пока несут саке

Для того чтобы полюбоваться цветением сакуры, совсем необязательно собирать чемоданы и лететь в Страну восходящего солнца. Японские вишни растут правее первого гуманитарного корпуса, а в 2010 году губернатор Токио Канди Мурояма заложил еще одну аллею сакуры (72 саженца) на площади между улицей Косыгина и Университетским проспектом.

Фото: m24.ru/Александр Авилов


Алексей Байков